Языковые средства оформления речевого акта угрозы
Дата добавления: март 2006г.
МИНИСТЕРСТВО_ОБРАЗОВАНИЯ_РОССИЙСКОЙ_ФЕДЕРАЦИИ
НОВГОРОДСКИЙ_ГОСУДАРСТВЕННЫЙ_УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ_ЯРОСЛАВА_МУДРОГО
ГУМАНИТАРНЫЙ_ИНСТИТУТ
КАФЕДРА_ФРАНЦУЗСКОГО_ЯЗЫКА
УТВЕРЖДАЮ
заведующий_кафедрой
________________Е. А. Кулакова
(подпись)
“___”_июня_2002г.
ЯЗЫКОВЫЕ_СРЕДСТВА_ОФОРМЛЕНИЯ_РЕЧЕВОГО_АКТА_УГРОЗЫ
ВО_ФРАНЦУЗСКОМ_ЯЗЫКЕ
Выпускная_квалификационная_работа
По специальности_022600_—_лингвистика_и_межкультурные_коммуникации
Руководитель
_______________Г. А. Бархатова
(подпись)
“___”_июня_2002.
Студент_группы_7191
________________В. С. Ковалева
(подпись)
“___”_июня_2002.
Великий_Новгород
2002
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ...................................................................... ………………. ……………... 3
ГЛАВА_1. _Место_речевого_акта_угрозы_в_общей
системе_речевых_актов………….... ……...……………………
Речевой акт угрозы в теории информации……………………...
Угроза в теории речевых актов………………………………….
ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ…………………………………....
5
5
9
15
ГЛАВА_2. _ ЛЕКСИЧЕСКИЕ И МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЛАГОЛА В СОСТАВЕ РЕЧЕВОГО АКТА УГРОЗЫ………………………………. ………………………. ………... Лексические особенности глаголов в речевом акте угрозы
Лицо и число глаголов в речевом акте угрозы…………. ……....
Особенности использования глагольных времен в речевом акте угрозы………………………………………………………... ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ…………………………………....
16
17
22
29
32
ГЛАВА_3. _ПРАГМАТИЧЕСКИЕ_ОСОБЕННОСТИ_РЕЧЕВОГО
АКТА_УГРОЗЫ_В_ЗАВИСИМОСТИ_ОТ_ТИПА_ПРЕДЛОЖЕНИЯ
Соотношение высказывания, содержащего угрозу, и предложения, как синтаксической единицы……………. …….... Соотношение речевого акта угрозы и типа предложения……...
Речевой акт угрозы в составе сложного и простого предложения…………………………………………………….... Менасив и смежные с ним речевые акты……………………….
ВЫВОДЫ ПО ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ…………………………………...
33
34
36
38
44
45
ЗАКЛЮЧЕНИЕ......................................................................................................…………...
46
СПИСОК_ЛИТЕРАТУРЫ..................................................................……………....
47
СПИСОК_ИСТОЧНИКОВ_И_ИХ_СОКРАЩЕНИЙ............. ………
51
СПИСОК_ИСПОЛЬЗОВАННЫХ_СЛОВАРЕЙ...................... ………....
52
ВВЕДЕНИЕ
Одним из основных условий существования человеческого общества является обмен информацией. Передаваемые людьми сообщения не обязательно касаются конкретных, реальных ситуаций. Они могут относиться к прошлому и будущему, к вымышленным ситуациям, к гипотетическим существам, к абстрактным объектам и т. п. В типичной речевой ситуации, включающей говорящего, слушающего и высказывание говорящего, с высказыванием связаны самые разнообразные виды актов. То или иное высказывание информирует слушающих, вызывает у них раздражение или другие эмоции. Кроме того, он (говорящий) высказывает утверждение, отдает команду, докладывает, просит или угрожает. В данной дипломной работе мы сосредоточили внимание на тех речевых актах, которые несут в себе информацию о каких-либо агрессивных намерениях. Настоящее исследование направлено на изучение языковых особенностей оформления речевого акта угрозы во французском языке. Речевой (или языковой) акт является минимальной единицей языковой коммуникации. Слово “акт” употребляют, чтобы подчеркнуть динамическую, процессуальную сторону явления. Если не имеется в виду процесс, нередко пользуются термином высказывание. Речевые акты принято условно квалифицировать как реализации (произнесения, исполнения) предложений. Концепт "угроза" в нашей работе определяется, как высказанное в любой форме намерение нанести физический, материальный или иной вред личным интересам адресата сообщения. Таким образом, речевой акт угрозы (менасив) – это высказанное в устной или письменной форме намерение нанести какой-либо вред с тем, чтобы воздействовать на волю слушающего. Основной целью данного исследования является изучение особенностей языкового оформления речевых актов угрозы на основе способов выражения интенционального смысла. Для достижения поставленной цели необходимо решить четыре задачи:
определить место речевых актов угрозы в общей системе речевых актов, произвести анализ собранного материала, учитывая морфологические и синтаксические средства оформления речевого акта угрозы, выделить наиболее характерные из них,
проанализировать связь между языковыми средствами оформления речевого акта угрозы и его коммуникативной окраской.
Проблему речевых актов разрабатывали многие филологи и лингвисты: Грайс, Остин, Серль, Богданов, Вендлер, Шелингер и другие. Материал для исследования и сопоставления был выбран методом сплошной выборки из произведений современных франкоязычных авторов: Albert Cossery “Les Hommes oubliйs de Dieu”, Driss Chraпbi “L’inspecteur Ali а Trinity College”, Serge Brussolo “Armйs et Dangereux”, Marguerite Duras “Hiroshima mon amour”, Colette “La ronde des bкtes”, Agota Kristof “Le Grand Cahier”, Henry Troyat “Le carnet vert”, Franзoise Chandernagor “L’enfant aux loups”, G. Simenon “Les Suicidйs”, Boileau-Narcejac “La Mort a dit : peut-кtre”, J. -P. Chabrol “Un homme de trop”. И перевода на французский язык романа русских авторов: Arkadi Weiner et Guйorgui Weiner “Les rendez-vous du Minotaure”. Практическая ценность работы состоит в возможности использования результатов исследования для изучения французского языка и культуры. Актуальность исследования обусловлена тем, что вовлекается целый комплекс взаимосвязанных теоретических вопросов, каждый из которых нуждается в тщательном изучении, а также недостаточной разработкой вопросов, касающихся речевых актов угрозы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списков использованной литературы, источников и словарей. В первой главе “Место речевого акта угрозы в общей системе речевых актов” выясняется, какие связи существуют между речевым актом угрозы другими речевыми актами. Во второй главе “МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЛАГОЛА В СОСТАВЕ РЕЧЕВОГО АКТА УГРОЗЫ” описываются некоторые лексические особенности глагола, входящего в менасив, и его грамматические категории и анализируется их зависимость от намерений говорящего лица. В третьей главе “ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РЕЧЕВОГО АКТА УГРОЗЫ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТИПА ПРЕДЛОЖЕНИЯ” определяются типы и виды предложений, из которых состоит речевой акт угрозы, способы объединения частей сложного предложения, то есть виды сочинительных и подчинительных союзов, расположение угрозы в сложноподчиненном предложении и исследуются прагматические особенности речевого акта угрозы в зависимости от типа предложения. В "ЗАКЛЮЧЕНИИ" формулируются выводы данной дипломной работы и описаны результаты исследования. К данной исследовательской работе прилагается список использованной литературы, источников и словарей.
ГЛАВА 1.
Место речевого акта угрозы в общей системе речевых актов
1. Речевой акт угрозы в теории информации
Под информацией в самом общем смысле можно понимать сообщение. Взаимодействие отправителя сообщения и его получателя, адресата обеспечивает язык. Именно в этом и заключается одна из основных его функций: коммуникативная. Сообщение, будучи принятым какой-то системой, меняет информационное состояние данной системы и в определённых случаях может оказаться стимулом к осуществлению каких-то операций или действий, к началу или завершению какого-либо процесса. Всякий информационный процесс предполагает наличие следующих компонентов и отношений между ними:
Отправитель_сообщения>Сообщение>Получатель_сообщения
Информация, содержащаяся в различных высказываниях, способна осуществлять функцию управления. Сообщение не материально. Оно не может быть передано или воспринято непосредственно. Носителем сообщения выступает определенный физический сигнал. Переход от сообщения к сигналу осуществляется в процессе кодирования. Переход от сигнала к сообщению – это процесс декодирования. При кодировании и декодировании используются элементы соответствующего кода (в речевом общении эти функции выполняет языковая система, в состав которой входят компоненты прагматический и семантический, лексический (словарный, номинативный), и синтаксический, морфологический и фонолого-фонетический). Этот код должны знать и отправитель, и получатель. Дж. Р. Серль использует термин условия нормального входа и выхода. С помощью терминов “вход” и “выход” он обозначает большой и не имеющий четких границ класс условий, которые обеспечивают возможность любого серьезного языкового общения. “Выход” покрывает условия для вразумительного говорения, а “вход” - условия для понимания. В совокупности они включают в себя то, что говорящий и слушающий оба владеют данным языком; то, что оба действуют сознательно; то, что говорящий действует не по принуждению и не под угрозой; то, что у них нет физических препятствий для общения, таких, как глухота, афазия, ларингит, контузия и т. п. (42, с. 179-181). Передачу информации называют коммуникацией. Она происходит и в животном мире, и в человеческом обществе, и между техническими устройствами, компьютерами, например. Коммуникация в общении между людьми характеризуется тем, что она осуществляется осознанно и целенаправленно, часто с учётом адресата (или адресатов). Господствующая роль в человеческом общении принадлежит языковой (или речевой) коммуникации. Рядом с устной языковой коммуникацией в большом ряде культур широко используется письменная коммуникация, в актах которой по зрительному каналу передаются сообщения, закодированные посредством графического кода. Роль письма столь велика, что о многих языках мы вправе говорить, что они выступают в двух вариантах - устном и письменном. В частности, французский язык характеризуется существенным отличием между литературным и бытовым разговорным языком. Это сказывается и на данной дипломной работе, так как в качестве материала для исследований были использованы только литературные произведения, в которых авторы пытаются примирить нормы языка и эмоциональность диалогической речи. Коммуникация осуществляется в форме единичных коммуникативных действий (актов), совершаемых отправителями сообщений и адресованных, как правило, определённым получателям. Коммуникативные акты могут совершаться с использованием жестов, телодвижений, мимики, взглядов, изменения качества голоса (фонации) и т. д. Участник языковой коммуникации (коммуникант) пользуется как вокальным каналом связи, функционируя попеременно в коммуникативных ролях говорящего и слушающего, так и графическим каналом связи, выполняя роли пишущего и читающего. Если в том или ином коммуникативном эпизоде происходит хотя бы однократная смена коммуникативных ролей, когда роль говорящего берёт на себя слушающий, а говорящий становится слушающим, то мы имеем дело с диалогом. В нём друг с другом соотносятся реплики, или речевые ходы. Связность диалога обеспечивается также и тем обстоятельством, что за вопросом следует ответ, за приглашением или предложением чего-либо – согласие или отказ, за упрёком - оправдание или возражение, за комплиментом или похвалой – выражение благодарности, после оскорбления ожидается извинение и т. п. В речевое взаимодействие может быть включён и неречевой ход (так, вместо словесного согласия или несогласия может последовать знак головой, вместо ответа на вопрос – пожатие плечами и т. д. ). Акты коммуникации протекают в условиях определённого коммуникативно-прагматического пространства, или контекста, которое говорящий создаёт вокруг себя в каждым своём коммуникативном акте. Данный контекст образуют:
отправитель сообщения,
его адресат,
сообщение,
предмет сообщения,
взаимоотношения общающихся (коммуникантов),
их личные практические цели,
их коммуникативные намерения,
их социальные статусы и роли,
распределение между ними коммуникативных ролей,
их отношение к принятым в данном социуме конвенциям коммуникативного сотрудничества (принцип кооперации, принцип вежливости, принцип иронии и др. ), время и место свершения акта общения (иногда по отдельности - время и место передачи сообщения, время и место получения сообщения), место данного акта в связной, целостной последовательности коммуникативных актов, которую сегодня часто называют дискурсом, используемый код (или его разновидность - субкод),
степень знания этого кода общающимися,
выбранный канал связи (или же ряд одновременно используемых каналов), обстановка данного акта общения (отсутствие или наличие помех, наличие или отсутствие коммуникативных сбоев и т. п. ).
В этом перечне учтены как этнокультурные и социальные, так и личностные факторы, влияющие на характер каждого отдельного акта коммуникации. (49). В речевом акте угрозы содержится информация о намерениях говорящего, отправителем сообщения является он сам, а вред, который он собирается нанести получателю сообщения (слушающему) или третьему лицу, – это и есть угроза. При этом часто высказывается требование или условие, при выполнении которого угроза не будет выполнена. То есть, используя в своем сообщении элементы угрозы, говорящий стремится к управлению последующими поступками адресата. Существуют различные типы речевых актов, у каждого из которых существует определенный набор стандартных прагматических характеристик. Есть они и у речевых актов угрозы. Шелингер Т. Н. отмечает следующие прагматические составляющие речевого акта угрозы (53, с. 13):
слушающий не заинтересован в осуществлении действия;
знание говорящего о заинтересованности слушающего;
способность говорящего совершить действие, названное в угрозе; говорящий заинтересован в определенном поведении слушающего; намерение говорящего совершить действие, названное в угрозе.
Следует подчеркнуть, что человеческая коммуникация вообще и языковая коммуникация в частности подчиняются тем условностям и правилам, которые приняты в данной этнической культуре или в данном социальном коллективе в данную историческую эпоху. Они находят свое отражение в системе языка, в его фонологических, грамматических и лексических особенностях. От человека, желающего успешно общаться с носителями другого языка, требуется умение вживаться в менталитет другого народа, в менталитет его определённых социальных групп. Для этого наряду со способностью разбираться в грамматической структуре высказывания важно иметь большой багаж фоновых знаний и уметь догадываться о том, о чем говорилось в высказывании, даже если эти сведения не были прямо преданы в сообщении. Подобная способность очень важна при понимании именно речевых актов угрозы, так как иногда угроза может не быть полностью высказанной. Это происходит в тех случаях, когда речь идет о нарушении юридических или социальных норм общества. При этом способ наказания всем известен, его нет необходимости дополнительно называть. В данном случае тот, кто угрожает, сообщает лишь предтекст угрозы, то есть те условия, при которых угроза может быть выполнена. Это является более вежливой формой угрозы и характерно для канцелярского стиля:
Si au bout de quinze jours, vous n’avez pas payй votre PV par timbre-amande, la souche, conservйe par l’aubergine et portant votre numйro minйralogique, permettra de vous trouver au fichier des cartes grises de la Prйfecture de Police. (LCV, p. 67).
Итак, речевой акт угрозы обладает набором типичных прагматических составляющих, которые характеризуют его как отдельный тип иллокутивных актов. Угрожающий стремится управлять поступками адресата угрозы. Он способен и, возможно, намеревается выполнить действия, указанные в угрозе. Слушающий не заинтересован в выполнении требований или условий говорящего. При использовании речевого акта угрозы говорящий должен учитывать уровень знания слушающего о культурных нормах, правилах и законах. 2. Угроза в теории речевых актов
Речевые акты в настоящее время являются объектом изучения специального направления в лингвистике и философии, которое называется Теория речевых актов. Созданное в конце 40-х гг. оксфордским аналитиком Дж. Остином, это учение о том, “как манипулировать вещами при помощи слов” или “как делать вещи из слов” (так звучит дословный перевод названия книги Остина “How to do things with words” — в русском переводе “Слово как действие”). (34, С. 22-31). Появление этого учения перевернуло классическую картину соотношения языка и реальности, в соответствии с которой языку предписывалось описывать реальность, констатировать положение дел. А Теория речевых актов учит, что язык связан с реальностью не проективно, служит не только для ее отражения, а по касательной, что он хотя бы одной своей точкой соприкасается с реальностью и тем самым является ее частью. Теория речевых актов представляет огромный интерес для исследований прагматики высказывания. Сегодня это учение, имеющее своим предметом, прежде всего "иллокутивную силу" высказывания. Словосочетание "теория речевых актов" употребляется в широком и узком смысле. В первом случае оно обозначает любой комплекс идей, направленных на объяснение речевой деятельности, и является синонимом "теории речевой деятельности". Во втором случае оно выступает как название одной конкретной теории, получившей широкое распространение за рубежом. Проблема речевых актов разрабатывалась многими учёными и лингвистами, это Грайс, Остин, Серль и другие. Ядро теории речевых актов составляют идеи, изложенные английским логиком Дж. Остином в курсе лекций, опубликованном в 1962 году под названием "Слово как действие". Объектом исследования Теории речевых актов является акт речи, состоящий в произнесении говорящим предложения в ситуации непосредственного общения со слушающим. В Теории речевых актов субъект речевой деятельности понимается как абстрактный индивид, являющийся носителем ряда характеристик, психологических (намерение, знание, мнение, эмоциональное состояние, воля) и социальных (статус по отношению к слушающему). Основной метод исследования объекта в Теории речевых актов - это аналитический метод в разных его видах. В Теории речевых актов речевой акт рассматривается как трехуровневое единство, включающее три вида действий: локутивное, иллокутивное и перлокутивное. Локутивный акт представляет собой совершение действия произнесения чего-либо. Иллокутивный акт - совершение действия в процессе произнесения чего-либо. Перлокутивный акт - совершение действия посредством произнесения чего-либо. То есть локутивный акт - акт говорения вообще, имеющий отношение скорее к дикции, произношению. Иллокутивные акты - различные типы речевых высказываний (вопрос, ответ, уверение, угроза и т. д. ), содержащие намерения говорящего. Перлокутивный акт - это то воздействие, которое данное высказывание оказывает на адресата. Наше внимание будет сосредоточено на иллокутивном акте, составной части акта угрозы. Уточним, что иллокуция – это то или иное коммуникативное намерение. На основе этого понятия строятся различные классификации речевых актов. Классификации речевых актов этого типа во многом определяются интуицией исследователя, поэтому количество и характер речевых актов варьируются. В нашей дипломной работе не делается попытка составить какую-то особую классификацию, так как мы анализируем не всю систему речевых актов во французском языке, а рассматриваем отдельный тип (речевой акт угрозы), который выделяют не все ученые. Например, классификация Дж. Р. Серля включает пять разных классов, но в ней речевой акт угрозы не обосабливается как отдельный класс, а является частью речевого акта обещания. Дж. Р. Серль при составлении своей классификации выдвигает в качестве критериев двенадцать "значимых измерений", основными из которых являются иллокутивная цель, направление приспособления и условие искренности, выраженное психологическое состояние. Эта классификация опирается, прежде всего, на заложенные в речевых актах коммуникативные намерения (интенции) говорящего. По Джону Серлю, это так называемые иллокутивные (неречевые, а точнее внутриречевые) функции и силы. Дж. Р. Серль выделяет такие классы, как констативы, промиссивы, директивы, экспрессивы и декларативы (42, с. 173-174).
Констативы – это сообщения о каком-либо положении дел: Лекция переносится на понедельник. Комиссивы или промиссивы – это обещания: Я дам Вам эту книгу. Директивы направлены на то, чтобы побудить адресата к какому-либо действию: Переведите этот текст на английский язык. Из директивных актов выделяют акты запроса информации (интеррогативы): К какой семье относится французский язык? Посредством экспрессивов говорящий выражает благодарность, извинение, поздравление и т. п. , т. е. выражает свое отношение к собеседнику и регулирует взаимоотношения с ним: Поздравляю тебя с успешной сдачей экзамена. Декларативы – это объявления о том, что меняется статус какого-то лица (объявление о новом назначении, бракосочетании, присвоении имени, начале или окончании какой-то церемонии и т. д. ): Я объявляю собрание закрытым. Назначаю Вас своим заместителем; Объявляю вас мужем и женой.
Существуют и другие классификации, в которых называются как указанные, так и отличные от них типы иллокутивных актов, многие из которых до недавнего времени не выделялись в отдельные коммуникативные типы. Можно представить перечень иллокутивных актов, которые встречаются в разных классификациях чаще всего:
декларативы – объявления;
констативы - утверждения;
репрезентативы;
интеррогативы - вопрос к слушающему;
директивы - побуждение адресата к действию;
вердиктивы - приговоры одобрения/неодобрения;
промиссивы - обещания;
комиссивы - гарантии, обязательства;
пермиссивы - разрешения;
экзерситивы - отмены, ограничения;
экспозитивы - оспаривания, протесты;
сатисфактивы - благодарности, сожаления;
инвективы – ругань;
насмешки;
уговоры, просьбы,
советы,
предупреждения
менасивы – угрозы.
При этом многие нетрадиционно выделяемые типы речевых актов (такие как просьбы, советы, предупреждения и угрозы) различными учеными включаются в более общие категории. Разные исследователи выдвигают на первый план различные особенности речевого акта угрозы. Одни относят его к речевым актам обещания и гарантии (Джон Серль, Остин), другие к директивам (Шелингер, Садок) и изучают этот тип иллокутивных актов как их составную часть. Примеры речевых актов, содержащих угрозу, можно подобрать к основным пунктам из перечисленных классификаций.
Угрозы-обещания:
Sornettes! dit miss Kelly d’une voix basse et sifflante. Je vous attaquerai en justice pour diffamation. (IATC, p. 140). Угрозы-предупреждения:
Le gardien est payй pour pointer vos absences. Si vous passez trop de temps hors de la baraque, vous ne toucherez jamais la prime. (AD, p. 90).
Угрозы-директивы:
Bouge pas, toi! Ou je te brыle… (EAL, p. 115).
Угрозы-интеррогативы:
Que tu prйfиres: te taire ou avoir mon poing dans ta gueule? (RVM, p. 57).
Угрозы-констативы:
C’est bien simple, je vais aller battre ma femme, fit Hanafi d’une voix sombre et fatale. Il n’y a pas d’autre moyen. (HOD, p. 15-16).
Угрозы-декларативы:
Vous кtes condamnй а mort. (HMA, p. 35).
На диаграмме 1 наглядно представлена связь речевых актов угрозы с другими иллокутивными актами. Количественный показатель свидетельствует, что в основном параллели можно обнаружить между речевым актом угрозы и речевыми актами приказа (директивами) и обещания (комиссивами). Некоторые ученые относят иллокутивные акты предупреждения (Шелингер Т. Н. ) и вопроса (Серль Р. Дж. ) к директивам. Исходя из диаграммы, мы можем отметить, что 57% примеров либо связаны с директивными речевыми актами напрямую, либо соотносятся с ними через подтипы речевых актов, входящие в этот тип иллокутивных актов.
Следует учитывать, что проблема расположения речевого акта угрозы в общей системе речевых актов требует учета всех компонентов языковой системы, таких как:
прагматический,
семантический,
социолингвистический,
психолингвистический,
лексический, или словарный, или номинативный,
синтаксический,
морфологический,
фонолого-фонетический
В виду того, что одним из основных компонентов, влияющих на выделение отдельных типов речевых актов, на составление их классификации, является всё же прагматический, то в данной части нашей работы мы в первую очередь должны учитывать контекст ситуации. То есть те условия, в которых осуществляется данный акт речи с точки зрения их воздействия на его содержание. Это особое коммуникативно-прагматическое пространство, которое образуют: отправитель сообщения и его адресат, сообщение и его предмет, взаимоотношения общающихся, их личные практические цели и коммуникативные намерения, их социальные статусы и роли, распределение между ними коммуникативных ролей, а так же время и место свершения акта общения. В зависимости от контекста одна и та же фраза может быть понята различным образом. Например, такая как:
M. avait levй le poing.
Описывая некоторое движение, она может восприниматься по-разному в различных контекстах: как приветствие, как желание показать или посмотреть что-то, как стремление защититься или же напасть, то есть соотносится с актом побуждения к действию, обещания или др. Рассмотрим исходный контекст:
- [.... ] Ne la touche pas! cria-t-il soudain.
Moussaoui avait levй le poing.
- Si tu la touches, je te casse la tкte а coups de talon.
- Sornettes! dit miss Kelly d’une voix basse et sifflante. Je vous attaquerai en justice pour diffamation. Je ne suis pas une citoyenne de votre pays moyenвgeux. (IATC, p. 140).
Становится очевидным принадлежность этой фразы к акту угрозы, который представлен в данном случае диалогическим единством. Для выражения угрозы существует множество способов, которые можно типизировать, опираясь на различия в лексико-синтаксическом способе выражения главной интенции высказывания. В своих рассуждениях, представленных выше, мы исходили из предложенного И. П. Сусовым понимания высказывания как иерархии структур: “Вершину иерархии образует коммуникативно-прагматическая структура, ей непосредственно подчинена семантическая структура. Одним из главных компонентов коммуникативно-прагматической структуры, несомненно, является иллокутивный (интенциональный) компонент” (49). Именно его мы рассматривали в этой главе. Итак, языковой материал показал, что характерные черты многих выделяемых типов иллокутивных актов входят в состав речевого акта угрозы. Директивные речевые акты (напрямую или косвенно) представляют большинство. Это позволяет нам говорить о том, что речевой акт угрозы находится в непосредственной близости от директивных речевых актов и содержит многие из их характерных черт. Но в то же время мы не можем полностью отнести к ним речевой акт угрозы, который также содержит множество признаков речевых актов обещания. Так как даже в том случае, когда речевые акты угрозы характеризовались нами как директивные речевые акты, они содержали в себе черты обещания. Таким образом, речевые акты угрозы следует выделить в самостоятельный тип иллокутивных актов и расположить на стыке между речевыми актами директива и обещания. В следующих главах мы рассмотрим те средства, которые позволяют писателям выразить агрессивные намерения своих персонажей, то есть языковые способы выражения менасива во французском языке (на материале современной художественной литературы). А именно лексические, морфологические и синтаксические особенности речевого акта угрозы. ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ
В данной главе мы рассмотрели способы выделения различных типов речевых актов. Хотя существуют стандартные категории (констативы, промиссивы, директивы, экспрессивы и декларативы), лингвисты выделяют и частные типы иллокутивных актов, к которым относится и речевой акт угрозы. В нем можно выявить характерные особенности различных типов иллокутивных актов. Это речевые акты обещания, приказа, предупреждения, вопроса, утверждения (констатации) и объявления (декларации). Речевой акт угрозы является отдельным типом иллокутивных актов и расположен на стыке между речевыми актами обещания и директива. Для него характерно совмещение особенностей этих двух типов иллокутивных актов. Мы отметили особенности речевого акта угрозы как информационного сообщения, сделанного с определенной целью. Мы отметили, при употреблении речевого акта угрозы говорящий создает особое коммуникативно-прагматическое пространство (контекст), которое характеризуется определенными признаками, типичными для каждого или почти каждого высказывания, содержащего угрозу. Используя менасив, говорящий добивается от слушающего выполнения определенных требований или условий и стремится управлять его поступками. При этом слушающий не заинтересован в осуществлении требуемого действия. Для угрозы характерна опора на общий для собеседников контекст культуры, известные им правила, законы и события.
ГЛАВА 2.
Лексические и морфологические особенности глагола в составе речевого акта угрозы
В языке существует два типа значений – лексическое и грамматическое. Лексическое значение указывает на известное содержание, свойственное только данному слову в отличие от всех других слов. Грамматическое значение обозначает те или иные общие разряды, или грамматические категории. Оно не определяется лексическим значением и может совпадать у слов, различных по смыслу. Лексическое значение всегда более конкретно, чем грамматическое. У разных лексических единиц может быть одно грамматическое значение. В частности, глаголы спасать и убивать в следующих предложениях грамматически характеризуются одинаково:
Я тебя спасу.
Я тебя убью.
По своей интенциональной окраске эти высказывания относятся к одному типу иллокутивных актов – к обещаниям. Два данных глагола противоположны по лексическому значению, поэтому первое высказывание остается в рамках обещания, а второе предложение представляет речевой акт угрозы. В первом параграфе этой главы мы рассматриваем лексико-семантические группы глаголов, входящих в речевой акт угрозы. Располагая большим числом категорий и форм, нередко близких по значению и способных заменять одна другую, глагол имеет широкие возможности для выражения семантических и экспрессивных оттенков. А ряд морфологических категорий глагола характерен только для этой части речи. Французский глагол обладает категориями:
залога,
лица,
числа,
времени,
наклонения,
рода.
Перечисленные категории определяют характер протекания действия, его отношение к субъекту и объекту, соотнесенность с моментом речи, показывают действие или состояние как процесс реальный или предполагаемый, желаемый, утверждаемый или отрицаемый, выражают отношение действия к говорящему лицу. Во втором и третьем параграфе мы будем рассматривать категории глаголов, употребленных в речевом акте угрозы.
1. Лексические особенности глаголов в речевом акте угрозы
Ядром речевого акта угрозы, по-видимому, следует считать глагол с его лексическими и семантическими характеристиками. В основе теории речевых актов находится понятие перформативных глаголов (от англ. performance – действие, поступок, исполнение). Эти глаголы, если поставить их в позицию первого лица единственного числа, аннулируют значение истинности всего предложения (то есть предложение перестает быть истинным или ложным), а вместо этого описывают сам речевой акт. Для речевого акта угрозы преформативным является глагол “УГРОЖАТЬ” (menacer):
Je menace
В примерах речевых актов угрозы, собранных методом сплошной выборки, мы не обнаружили не только перформативного глагола MENACER, но и синонимических ему выражений. В некоторых случаях речевой акт угрозы оформляется с помощь перформативных глаголов, называющих другие речевые акты, хотя условия коммуникативного контекста не допускают сомнений в том, что это угроза.
Cela te reviendra trop cher, je te promets. (EAL, p. 278).
Je te dis, cesse de jouer ou je te frappe. (HOD, p. 84).
Это не случайно. Как отмечено в работах Шелингер, Богданова и Вендлера, в речевом акте угрозы необходимо маскировать коммуникативное намерение путем опущения глагола “УГРОЖАТЬ”, так как потенциальное осуждение и возникающее из этого осуждения противоборство при употреблении перформативного глагола вызывает сопротивление собеседника и мешает говорящему добиться повиновения. Сложность функционирования угрозы определяется ее комплексной целью. Главная цель – склонить адресата к какому-либо поведению в ущерб его интересам, в пользу говорящего – проявляется в дополнительной цели – припугнуть возможным наказанием в случае непослушания. В связи с этим использование перформативного глагола в речевом акте угрозы приводит к тому, что З. Вендлер назвал иллокутивным самоубийством. То есть при употреблении этого глагола цель, поставленная перед собой говорящим, вряд ли будет достигнута. Это приводит к тому, что в менасивах говорящий должен проявлять свои агрессивные намерения с помощью других средств, в том числе и лексических. В большинстве исследованных примеров агрессивные намерения говорящего выражаются глаголами негативного содержания. К ним относятся глаголы со значением “УБИВАТЬ”, “БИТЬ”, “НАКАЗЫВАТЬ”, “НАПАДАТЬ” и др.
Je vous tuerai, salauds ! (LGC, p. 34).
Ecoutez, Murneau, d’une seule tarte, je vous allonge. (LCV, p. 153). Je te dйpiauterai ! (HOD, p. 105).
В некоторых случаях негативная семантика является признаком не самого глагола, а его дополнения:
Si vous faites ce truc-lа, vous aurez des problиmes. (AD, p. 91).
Большинство глаголов негативного содержания, встречающихся в речевых актах угрозы, можно разделить на особые лексико-семантические группы, объединенные общим значением. Эти группы представляют собой синонимические ряды. Языковой материал показывает, что основная лексико-семантическая группа представлена тремя подгруппами с корневыми словами “УБИВАТЬ”, “БИТЬ” и “НАКАЗЫВАТЬ”. Некоторые глаголы обладают особым лексическим значением, хотя и в незначительном количестве примеров, что не позволило нам выделить их в отдельные лексико-семантические группы: “НАПАДАТЬ”, “ИЗБАВЛЯТЬСЯ” и т. д. На диаграмме 2 представлено соотношение частотности употребления глаголов с различными лексическими значениями:
Кроме концептуального лексического значения все основные группы глаголов характеризуются наличием внутренней дифференциации, которая наиболее значительна в группе глаголов со значением “УБИТЬ”. Тогда как другие обладают в основном лишь стилистическим различием, в этой группе возможно разделение и по способу действия. Во-первых, выделим стилистические синонимы глагола tuer (убивать), в основном, относящиеся к фамильярному стилю:
Tuer
Убить
Bouffer
расправиться, разделаться, пристукнуть
Bousiller
убить, прикончить, порешить
Butter
убить, шлепнуть
Caner
убить, прикончить
Dйgringoler
убить, расправиться, прикончить
Crever
убить, выпустить кишки
- Monsieur, vous… vous allez pas me tuer, vous aussi?
- Non, mon pote, on te buttera pas si t’es gentil avec nous! (RVM, p. 197).
Enfant de pute! Si tu lвches pas ce tйlйphone, je te crиve! (LS, p. 132).
Во-вторых, выделяется большая группа глаголов, в которых помимо основного значения “УБИТЬ” присутствует информация и о способе совершения действия. Конечно, это может выражаться и дополнительными лексическими средствами, указывающими на инструмент действия:
Tuer d’un coup de couteau
убить ударом ножа
Глаголы, выражающие способ совершения убийства, можно разделить на несколько подгрупп. Самой многочисленной оказывается подгруппа со значением “СТРЕЛЯТЬ”:
Tirer
Стрелять
Allumer
стрелять, убивать
Brыler
застрелить, прихлопнуть
Flinguer
Стрелять
Tu craches ou je t’allume. (LCV, p. 74).
Это связано с тем, что огнестрельное оружие в руках угрожающего лица значительно подкрепляет требования, указанные в угрозе, и является весомым доказательством того, что агрессивные действия могут быть выполнены. Также действие, обозначенное глаголом в составе акта угрозы, может быть осуществлено и другими способами:
Йgorger
зарезать
Йtrangler
задушить
Noyer
утопить
Poignarder
заколоть кинжалом
Zigouiller
зарезать, кокнуть, пришить
Je t’йtrangle ! Je t’йtrangle ! Tu m’entends ! (HOD, p. 126). Tais-toi ou je te zigouille. (HMA, p. 46).
Помимо способа действия, входящего в лексическое значение глагола, может быть обозначена та часть тела субъекта, которой будет нанесено повреждение (соматизм). Зачастую подобное значение выражается глагольной группой, состоящей из глагола, выражающего способ действия, и прямого дополнения, называющего цель действия:
Casser la tкte
разбить голову
Couper la gorge
перерезать горло
Allons, rйponds-moi ou je te coupe la gorge. Tu m’entends, fils de porc. (HOD, p. 77).
Итак, в речевых актах угрозы перформативные глаголы практически не используются, но для выражения интенции говорящего служит ряд глаголов с негативным содержанием. В большинстве случаев используются глаголы со значением “УБИВАТЬ”, которые являются самой дифференцированной группой. Наименьшее распространение получают выражения, в которых агрессивность входит в семантику существительного или прилагательного в составе группы сказуемого. Лексико-семантическая группа, объединяющая глаголы со значением “БИТЬ” и др. , означающих нанесение частичных повреждений, может быть расположена на втором месте среди глаголов негативного содержания, имеющих отношение к речевому акту угрозы. 2. Лицо и число глаголов в речевом акте угрозы
В высказывании, содержащем угрозу, говорящий информирует собеседника о своих агрессивных намерениях. В частности, он может сообщить о том, кто именно будет осуществлять действие, о котором говорится в угрозе. Эта информация может быть выражена как именами собственными, называющими действующее лицо, так и местоимениями, указывающими на исполнителя. В том и другом случае глагол является обладателем категории лица – одной из важнейших морфологических категорий в системе французского глагола. С помощью личных форм глагола говорящий указывает, кто производит действие, о котором говорится в высказывании:
сам говорящий (угрожающий субъект),
говорящий вместе с третьими лицами,
собеседник (адресат угрозы),
собеседник вместе с другими лицами,
третье лицо или третьи лица.
Личные формы глаголов по своему значению однородны с личными местоимениями, которые во французском языке не могут употребляться самостоятельно и лишь сопровождают глагол. Иногда их даже не рассматривают в качестве отдельной части речи и относят к составным частям глагола. Основное значение тех и других сводится к обозначению говорящим лиц (и предметов) в их отношении к нему и к их участию в речи. Значение лиц множественного числа отличается от значения соответствующих лиц единственного числа тем, что они обозначают несколько лиц вместо одного, а также выражают распределение этих лиц говорящим в зависимости от их отношений к нему или собеседнику. Рассмотрим, какими морфологическими средствами располагает говорящий для выражения соотношения своих предполагаемых действий и их возможного исполнителя в речевом акте угрозы. Это будет форма лица и числа глагола в сопровождении некоторых местоимений, которые относятся к самому говорящему, собеседнику или постороннему диалогу лицу, а также к тем, кто в высказывании объединяется с ними говорящим. Анализируя разнообразные значения личных форм, следует иметь в виду также и то, что использование этих форм значительно различается в зависимости от стиля речи. Наиболее богата разнообразием оттенков для выражения социальных взаимоотношений и эмоциональных состояний живая устная речь и использующая ее ресурсы художественная речь. Этот стиль и займет главное место в изложении данного вопроса. Для того чтобы представить себе распределение в речевых актах угрозы лица глагола как грамматической категории, рассмотрим диаграмму 3:
Как мы можем видеть, в большинстве исследованных примеров речевых актов угрозы говорящими использован глагол в первом лице единственного и множественного числа (43%). На втором месте по частотности находятся глаголы в третьем лице (29% примеров). Глаголы во втором лице употреблялись всего в 18% случаев. Конструкции с неопределенно-личным местоимением ON и безличным местоимением IL встретились в весьма ограниченном круге примеров. В общем, они встречаются всего в 10% случаев. Как известно, если говорящий сам собирается осуществлять действия, указанные в угрозе, то он сигнализирует об этом, используя глагол первого лица единственного лица.
Et maintenant, fils de chien, tu vas me lire зa ou je te tue. (HOD, p. 12).
В разговорной речи местоимение единственного числа je часто подкрепляется более экспрессивной формой moi:
Moi, je vous instruirai malgrй vous, comprends-tu, Hanafi, malgrй vous. (HOD, p. 25).
Множественное число первого лица (Le nous) является объединением нескольких лиц, в число которых входит и сам говорящий. Это может быть moi_+_moi, moi_+_toi, moi_+_vous, moi_+_lui и _moi_+_eux. Каждая из этих структур обладает определенной семантической окраской, что сказывается на употреблении их в менасивах. В этих актах чаще всего встречается Le nous как moi_+_lui и moi_+_eux. В этом случае говорящий объединяет себя с третьим лицом и собирается вместе с ним осуществлять какое-либо действие. В речевом акте угрозы подобная структура также может иметь неопределенное значение, когда говорящий употребляет множественное число, чтобы усилить угрозу и создать впечатление, что в случае невыполнения требований сразу несколько человек (а не он один) будут действовать.
Nous te rossons, Olivier. (AD, p. 81).
В речевом акте угрозы Le nous может объединять говорящего и слушающего: moi_+_toi и moi_+_vous. То есть, МЫ (Я и ТЫ) сделаем что-то вместе. Подобная структура может иметь место лишь в том случае, если участники диалога сговариваются нанести какой-либо ущерб третьему лицу. При этом тот, на кого угроза направлена, не должен присутствовать при акте коммуникации. Если же он при этом присутствует, то имеет место его намеренное игнорирование, что является грубым оскорблением. Это усиливает угрозу и подчеркивает преимущество говорящего и его сообщника:
Alors, nous la prendrons, cette petite bкte, monsieur Roger ? [.... ] je tremblais de peur. (LRB, p. 125).
Отметим, что хотя в языковом акте угрозы чаще всего используется форма первого лица, то распределение форм между единственным и множественным числом пропорционально 12: 1. Это наглядно представлено на диаграмме 4. Количественное распределение всех личных форм глагола в составе примеров с менасивами дает соотношение: 40% (первое лицо единственного числа), 3% (первое лицо множественного числа).
В речевом акте угрозы в формах второго лица “ТЫ СДЕЛАЕШЬ” или “С ТОБОЙ ПРОИЗОЙДЕТ” (в нижеприведенном примере эта конструкция выражается аналитически с помощью глагола-связки второго лица и прилагательного) высказывается тот факт, что с адресатом угрозы случится нечто неприятное.
Si tu approches et que tu me touches, tu es mort, t’as compris…( EAL, p. 274). Si tu prйfиres d’кtre mort, tu peux rester. (RVM, p. 62).
Allez ! Allez ! N’arretez pas, si vous voulez vivre. (RVM, p. 57).
В литературном языке вежливое обращение к постороннему требует употребления множественного числа. Это обозначает дистанцию между собеседниками:
Vous кtes condamnй а mort. (HMA, p. 35).
Распределение форм единственного и множественного числа глаголов второго лица в речевых актах угрозы имеет свои особенности. Преобладание глаголов в единственном числе (61% примеров) связано с тем, что в 84% случаев из всех найденных примеров угроза направлена на одно лицо. Этот факт отражается и на использовании форм второго лица глаголов, где единственное число преобладает над множественным. Глаголы второго лица множественного числа для вежливого обращения к одному собеседнику употреблены в меньшей пропорциональности, чем это характерно для французского языка. Вежливая форма второго лица множественного числа дистанцирует собеседников и указывает на то, что говорящий уважает слушающего и поэтому акт угрозы между ними менее возможен. Более фамильярная форма второго лица единственного числа используется либо в общении с хорошо знакомыми, либо в том, случае, если говорящий намеренно манкирует социальными нормами, что типично для речевого акта угрозы.
Обычным обозначением действий лиц, не участвующих в диалоге, является форма третьего лица, сопровождаемая обозначением лиц посредством существительного или местоимения (“ОН СДЕЛАЕТ”).
Si le concierge t’attrape а coller des affiches sur la loge, il va te boxer! Mйfie-toi, il a la main lourde! (AD, p. 83).
В данном случае угрожающий ссылается на третье лицо, которое может выполнить угрозу. Также глагольной формой третьего лица могут обозначаться действия адресата угрозы, в таком случае говорящий не обращается к тому, кому угрожает, а к другому собеседнику или вслух размышляет, говоря о нем как об отсутствующем.
Il va mourir s’il ne nous le dit pas. (RVM, p. 261).
Растворение в суждениях общего характера достигается употреблением глагола третьего лица единственного числа с местоимением ON с неопределенно-личным значением, которое может заменять любые личные приглагольные местоимения. Его часто используют в разговорном французском языке. Однако в нашем корпусе примеров их было выявлено 6%.
Vous sйquestrez Flossie.... et, dans l’кtat oщ elle se trouve, si je vous dйnonce, on vous salera. (LCV, p. 56).
По нашему мнению, это связано с тем, что в менасивах точное указание на лицо, которое может выполнить соответствующее действие, подчеркивает непременность выполнения угрозы. А в неопределенно-личных конструкциях такой уверенности нет. И иногда приходится использовать дополнительные лексические средства, чтобы избавиться от неопределенности высказывания:
Le premier qui fait le zouave, on le dйgringole sans sourciller. (HOD, p. 115).
Речевые акты угрозы с использованием безличного оборота встретились в 4% случаев, в них обозначается непроизвольность желаний и мыслей. Безличный оборот (IL+verbe) используется для смягчения высказывания и наряду с другими средствами (например, наклонением глагола) служит приемом выражения деликатности:
Je ne sais pourquoi je continue а discuter. C’йtait peut-кtre te tarter, qu’il me faudrait. (HMA, p. 63).
В этом примере угроза выражена менее категорично, чем во фразе:
Je veux te tarter.
Место определителя лица может быть занято указательным местоимением. При этом высказывание, содержащее угрозу, состоит из нескольких предложений, в каждом из которых говорящий сообщает о различных аспектах угрозы.
Qu’est-ce qu’il peut faire ? Il peut vous conchier. Et ce sera la fin de votre carriиre. (RVM, p. 178).
Зависимость лица глаголов от того, чьи действия описываются в высказывании, представлена на диаграмме 6.
Итак, формы лица и числа глагола в речевом акте угрозы разнообразны. Чаще всего это первое лицо единственного числа (40% примеров), то есть говорящий и угрожающий соединяются в одном субъекте. Но как показано в диаграммах 3 и 6, возможно привлечение к осуществлению угроз и третьих лиц. Не исключается также употребление неопределенно-личных и безличных конструкций. 3. Особенности использования глагольных времен в речевом акте угрозы
Время глагола – это категория, выражающая отношение действия к моменту речи, который принимается за точку отсчета. Особенностью французского языка, в котором существует сложная система времен, является дифференциация временных форм по стилям речи. Некоторые времена употребляются только в книжно-письменной речи, другие – преимущественно в разговорной. В литературно-художественных текстах чаще всего используются времена passй simple, imparfait, prйsent, futur simple и futur dans le passй. В разговорной речи в основном употребляют времена prйsent, imparfait, passй composй, futur simple и futur immйdiat. Фразы из диалогов литературных персонажей, содержащие угрозу, представляют некоторое отклонение в употреблении глагольных времен.
В большинстве случаев в менасивах используется настоящее время (57%). В формах настоящего времени (prйsent), во-первых, обозначается отношение действия угрозы к настоящему времени, то есть к моменту речи.
Les menottes, elles te vont bien. (IATC, p. 82).
Учитывая тот факт, что грамматическое время не всегда соответствует фактическому, Prйsent во французском языке может иметь значение будущего времени (в следующем примере настоящее время передает значение futur immйdiat).
Cesse de braire ou je te cloue le bec. (LGC, p. 87).
Это придает большую уверенность в совершении действия глагола clouer. 49% из всех примеров использования настоящего времени в речевых актах угрозы относятся к случаю Prйsent в значении Futur immйdiat. А 33% примеров речевых актов угрозы содержат модальные глаголы vouloir или pouvoir, что семантически может быть сближено с будущим временем.
Je peux dire: “Tuez-le! ” C’est simple.
Диаграмма 8 наглядно представляет соотношение этих значений настоящего времени в речевых актах угрозы.
Глаголы будущего времени выражают действие угрозы как еще не осуществленное, но вполне реальное в будущем. Это видно в следующих примерах:
Ah! mais.... Je n’йcrirai pas mon article pour “Le Figaro”. Na! (LCV, p. 88). Oщ est ce bulleur ? Je vais lui tirer les oreilles. (EAL, p. 95).
Формы будущего времени используются в 40% случаев. Причем отмечается явное доминирование futur simple (33%) над futur immйdiat (7%). В речевых актах угрозы преимущественное употребление настоящего времени, в том числе выражающего действие в будущем, связано с такой особенностью разговорной речи, как стремление к экономии языковых средств. Чем короче глагольная форма, тем быстрее смысл высказывания станет ясен адресату и тем категоричней звучит угроза:
Prйsent
Je te tue.
57%
Futur simple
Je te tuerai.
33%
Futur immйdiat
Je vais te tuer.
7%
Различные формы прошедшего времени встречаются чрезвычайно редко и их употребление имеет свои особенности. Во-первых, прошедшие времена в акте угрозы в художественных произведениях встречаются в речи автора для описания угрожающих действий или фраз персонажей:
Moussaoui avait levй le poing. (IATC, p. 140).
Il a dit qu’il voulait le tuer. (MPE, p. 49).
Во-вторых, говорящий может использовать прошедшее время глагола в том случае, если хочет указать на то, что действие, указанное в угрозе, уже осуществлялось. Этим он подчеркивает то, что оно, несомненно, будет выполнено и в будущем. Очевидно, это сближает менасив с речевым актом предупреждения.
Tu sais bien que tous ceux qui ont cherchй а y fourrer le nez ont connu une triste fin.... (AD, p. 35).
Соотношение темпоральной направленности действия в речевом акте угрозы представлено на диаграмме 9:
Таким образом, несмотря на то, что форма настоящего времени доминирует, в целом, речевой акт угрозы направлен в будущее время. Причем преимущественно глагол стоит в настоящем времени, что усиливает угрозу.
ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
В данной главе мы определили, что речевой акт угрозы располагает определенными языковыми средствами для осуществления интенции говорящего. Главное средство – это глаголы негативного содержания, входящие в ядро предложения в высказываниях угрозы. В основном используются глаголы со значением действия, направленного на нанесение физического вреда адресату угрозы. Об этом красноречиво свидетельствует диаграмма, предложенная в первом параграфе. Морфологические категории, присущие глаголу во французском языке, в менасивах используются не в полном объеме. В большинстве своем в речевых актах угрозы говорящими использован глагол в первом лице единственного числа, что, по-видимому, способствует большему воздействию на адресата угрозы. Глаголы в первом лице множественного числа, указывающие на то, что негативное действие будет производить говорящий вместе с третьими лицами, не обладает такой воздействующей силой, несмотря на множественность исполнителей. Употребляемость глаголов в третьем лице единственного и множественного числа объясняется тем, что их действие может относиться к любому участнику или неучастнику диалога с угрозами. Глаголы во втором лице употреблялись только в одном из пяти случаев. Это говорит о том, что в акте угрозы важнее указание на исполнителя негативного действия, чем на того, на кого это действие направлено. Наименьшую роль в менасивах выполняют конструкции с неопределенно-личным местоимением ON и безличным местоимением IL, поскольку неопределенность носителя действия является только помехой для осуществления данного действия и как следствие, препятствием для выполнения прагматического задания говорящего. Чаще всего в менасивах употребляется глагол в настоящем времени. При этом данная форма проявляет то в первичном, то во вторичном значении. И поскольку в целом, речевой акт угрозы направлен в будущее, постольку глагол в настоящем времени выражает преимущественно действие в плане будущего, что и усиливает угрозу. Формы будущего времени стоят на втором месте по частотности. Причем отмечается явное доминирование futur simple над futur immйdiat. Как отмечалось выше, это можно объяснить тенденцией к экономии речевых усилий. Редкое употребление глаголов в форме прошедшего времени подтверждает наши предыдущие комментарии.
ГЛАВА 3.
Прагматические особенности речевого акта угрозы в зависимости от типа предложения
В предыдущей главе мы анализировали связь между морфологическими характеристиками глагола и коммуникативными особенностями речевого акта угрозы. Глагол является членом предикативной единицы, являющейся основой предложения. В этой синтаксической структуре он исполняет роль предиката (сказуемого). Глагол всегда или почти всегда входит в состав сказуемого и может быть рассмотрен как единица синтаксиса. В данной главе мы проанализируем некоторые синтаксические категории, которые являются частью грамматического значения речевых актов угрозы во французском языке. В частности будут исследованы:
предложения, входящие в высказывания (речевые акты угрозы), и их типы, способы соединения частей сложного предложения,
место угрозы в сложноподчиненном предложении,
прагматические особенности речевого акта угрозы в зависимости от типа предложения.
1. Соотношение высказывания, содержащего угрозу, и предложения, как синтаксической единицы
Речевой акт угрозы может совпадать с предложением, основной единицей синтаксиса или не совпадать. Он может содержать одно или несколько предложений, а также представлять собой неполное предложение:
Cesse de braire ou je te cloue le bec. (LGC, p. 87).
Qui te parle de tribunal? Je n’en crois pas mes oreilles. Pour toi, il n’y a pas de tribunal. Rien qu’une condamnation а la peine capitale, sans dйlibйrations. (IATC, p. 130-131). Tu dois le confesser, mon ami, ou.... (HMA, p. 39)
Речевой акт угрозы может оказаться высказывания, представляющего несколько речевых актов:
Mais approche donc ! Par Allah ! est-ce que je rкve, ou bien c’est vrai, que tu t’es lavй le visage ! Allons, rйponds-moi ou je te coupe la gorge. Tu m’entends, fils de porc. (HOD, p. 77)
Имеются примеры, где угроза входит в состав диалогического единства, оказываясь расчлененной на несколько частей репликами собеседников:
- Je peux raconter tout.
- Quoi ?
- Je sais oщ tu йtais hier soir.
- Mais.... Kid....
- Excuse-moi, mais je ne peux pas te faire des cadeaux dans cette situation. J’ai besoin de.... ton aide. Puis j’oublierai tout. (HOD, p. 97).
В приведенном примере угроза состоит в возможности рассказать обо всем третьим лицам, если требования не будут выполнены. Как известно, в зависимости от количества входящих в них предикативных единиц, предложения делятся на простые (состоящие из одной предикативной единицы) и сложные (состоящие из двух и более предикативных единиц). Проведенное в этом ракурсе исследование материала показало, что почти две трети речевых актов угрозы во французском языке представлено сложными предложениями (65%). Это можно видеть на диаграмме 10:
Подобное распределение связано с тем, что, во-первых, речевой акт угрозы зачатую содержит либо требование, либо условие, при выполнении которого угроза, по-видимому, будет приведена в исполнение, что является причиной количественного доминирования сложных предложений над простыми.
Tu prendras une canne sur la tкte, Pierre, si tu bouges. (EAL, p. 123).
Во-вторых, при оформлении фразы франкоязычные авторы иногда отделяют условие или требование не запятой, а точкой или другими знаками (восклицательным или вопросительным), что приводит к увеличению количества простых предложений за счет сложных.
Ne lиve pas tes yeux sur moi, Aline! .... Ne lиve pas.... Je suis prкt а te frapper. (LRB, p. 71).
Как указывалось, наш языковой материал собран из художественных произведений 20-го века, т. е. образцов письменного литературного языка. Однако примеры, содержащие угрозу, в большинстве взяты из диалогов персонажей и передают особенности устной разговорной речи. В основном акты угрозы представляют небольшие независимые предложения, эллиптические предложения.
Et sans retard ! Je ne l’aime pas. Et je peux te punir. (EAL, p. 56). Qu’est-ce qu’il cherche, cet asticot ? Ma main sur la gueule ? (HT, p. 12).
Итак, мы можем сделать вывод, что речевой акт угрозы может оформляться различными синтаксическими конструкциями: простыми и сложными предложениями, эллиптическими предложениями и несколькими предложениями. Он может употребляться вместе с другими типами речевых актов и разбиваться на части репликами собеседника. При этом чаще всего говорящим используется сложное предложение, так как оно может включать не только угрозу, но и требования, выполнение которых необходимо говорящему. 2. Соотношение речевого акта угрозы и типа предложения
Рассмотрим речевой акт угрозы как составную часть сложного предложения. Подобные предложения имеют в своем составе два или более компонентов, по предикативной структуре аналогичных простым предложениям, образующих в смысловом и интонационном отношении единое целое. Простые предложения, входящие в состав сложного, могут объединяться сочинительными и подчинительными союзами, а также бессоюзной связью, не связанной ни с сочинением, ни с подчинением. Большинство исследуемых примеров являются сложноподчиненным предложениям. Но и другие типы синтаксических отношений представлены довольно широко, что можно видеть на диаграмме 11, представляющей процентное соотношение встречаемости различных типов сложных предложений, оформляющих речевой акт угрозы:
Приведем примеры:
Si c’est pour le fric, tu peux te brosser, vieux. (LS, p. 93). Oh ! Mon Dieu ! Je vais а la maison et on vous jette dehors tout de suite. (EAL, p. 62). Ne forcez pas les sourcils, vous me donnez envie de vous calotter. (HT, p. 74).
В первом примере в обращении к речевому партнеру говорящий употребляет сложное предложение с условным придаточным, представляющим реальное условие. Во втором примере в сложносочиненном предложении обе части являются угрозой, первая – ее предвосхищение, а вторая – это ее конкретное осуществление. В третьем примере императивная форма организует простое предложение, которое связано со вторым простым предложением бессоюзной связью, это второе и заключает угрозу. Обратимся к диаграмме 12, которая наглядно показывает соотношение в исследуемом материале указанных типов предложений, имеющих отношение к угрозе:
Как явствует, самый большой сектор занят сложноподчиненными предложениями (39%). Это связано, как нам кажется, с прагматическими особенностями речевого акта угрозы, в который помимо непосредственно угрозы часто входит условие или требование, выполнение которого необходимо говорящему. 35% занимает речевой акт угрозы, выраженный простым предложением, что объясняется близостью к разговорной речи. Сложносочиненное предложение как член высказывания-угрозы встречается несколько реже (17% примеров). Бессоюзная связь несвойственна фразам, содержащим угрозу, что характерно и для языка в целом. В зависимости от того, какой тип предложения выбран говорящим (или автором художественного произведения) для оформления речевого акта угрозы, возможно выделение различных акцентов в исходном коммуникативном намерении. Далее мы рассмотрим каждый из типов предложений в отдельности, чтобы выделить различные прагматические оттенки, характерные для каждого из них. 3. Речевой акт угрозы в составе сложного и простого предложения
Как говорилось, примеры речевого акта угрозы представляют в своем большинстве сложноподчиненные предложения. Из всего многообразия и богатства подчинительных союзов, союзных слов, типов придаточных предложений во французском языке, в исследованном материале нами было выявлено три вида придаточных предложений:
придаточные дополнительные предложения, вводимые союзом QUE или местоимением QUI; обстоятельственные придаточные предложения условия, вводимые союзом SI; обстоятельственное придаточное предложение причины, вводимое союзом SINON.
Как показал собранный материал, употребительность этих средств различна (Диаграмма 13). Подавляющее большинство примеров включают придаточные предложения условия (80%). Придаточные дополнительные предложения стоят на втором месте (18%). Встретился также один пример, содержащий придаточное причины.
Приведем примеры этих типов сложноподчиненных предложений, которые выражают угрозу, в порядке их количественного уменьшения:
Si tu la touches, je te casse la tкte а coups de talon. (IATC, p. 140). Ce sont mes amis. J’ai l’impression qu’ils allaient t’arranger. (RVM, p. 30). Je n’aime pas attendre et toi, qui est en retard, tu dois le savoir. (EAL, p. 176). J’ai pas rйalisй tout de suite que c’йtait ces salopards de pilleurs de banque, sinon j’aurais pris mon fusil pour leur tirer dessus. (AD, p. 77).
Выясним, в какой части сложноподчиненного предложения (главной или придаточной) находится непосредственно угроза, а в какой то, что ей сопутствует. Как показывает диаграмма 14, угроза в основном располагается в главной части сложноподчиненного предложения:
Если рассмотреть каждый из трех типов сложных предложений, то мы увидим, что местоположение угрозы может переместиться в придаточную часть. В сложноподчиненном предложении с придаточным дополнительным с QUE угроза чаще расположена в придаточной части.
В придаточных дополнительных предложениях, вводимых союзом QUE и местоимением QUI, часто угроза оказывается в придаточной части в связи с тем, что в главной расположен модус высказывания: Я думаю, Мне кажется, У меня создается впечатление и т. д.
Aimes-tu ta bagnole ? Je ne pense pas que tu veuilles la perdre. (RVM, p. 49).
Если угроза содержится в главной части, то в придаточном дополнительном предложении находится условие ее осуществления, что сближает данный способ синтаксического оформления речевого акта угрозы со сложноподчиненными предложениями, содержащими придаточное условия.
Le premier qui fait le zouave, on le dйgringole sans sourciller. (HOD, p. 115).
В придаточных предложениях условия большинство примеров содержат угрозу в главной части:
Si vous faites ce truc-lа, vous aurez des problиmes. (AD, p. 91).
Это происходит из-за того, что в условных придаточных предложениях находится указание на условие осуществления того, о чем говорится в главном предложении, то есть угрозы. В случае, если угроза находится в придаточной части, то в главном предложении зачастую стоит глагол в императиве:
Surveille ton sac si tu ne veux pas te le faire asphyxier par moi. (HOD, p. 84).
Также следует обратить внимание на то, что в том случае, если угроза находится в главной части сложноподчиненного предложения, то мы имеем дело с более прямым и агрессивным давлением воли говорящего на слушающего по сравнению с предложением, где угрозой расположена в придаточной части. Это, несомненно, играет значительную роль при выборе типа предложения во время акта коммуникации, так как подобный способ выражения угрозы более мягок и приближается по своей прагматической окраске к совету или предупреждению, хотя и выражает агрессивные намерения говорящего. Вторая группа примеров речевого акта угрозы содержит сложносочиненные предложения. Как отмечают грамматисты, связь по способу сочинения придает частям сложносочиненного предложения известную синтаксическую самостоятельность, но равноправие частей имеет относительный характер. В сложносочиненных предложениях чаще всего выражаются отношения:
соединительные,
противительные,
разделительные.
Для выражения этих отношений в высказываниях угрозы встречаются различные сочинительные союзы. Основные из них:
ET – И,
MAIS – НО,
OU – ИЛИ.
Данные союзы выражают следующие отношения между частями сложного предложения. Соединительный союз (ET) служит для связи синтаксически равноправных предложений. Противительный союз (MAIS) выражает отношение несоответствия и различия. Разделительный союз (OU) – отношения взаимоисключения и чередования. Например:
Un pas et je tire.
Et vous, lа, derriйre, vous allez me caner aprиs, mais au moins un ou deux d’entre vous vont y passer aussi. (EAL, p. 274). Mon bureau n’est pas une dйcharge ! Allez mettre vos affaires ailleurs ou je prendrai des mesures. (HOD, p. 196).
Для того, чтобы оценить частоту встречаемости различных способов соединения данного типа сложных предложений рассмотрим диаграмму 16:
Две трети выявленных примеров – это предложения разделительные, с союзом OU. Соединительные (с союзом ET) и противительные (с союзом MAIS) предложения имеют одинаковую распространенность. Сложносочиненные предложения с разделительным союзом указывают на чередование требования действия от своего партнера с угрозой расправы за невыполнение. Конкретные примеры показывают, что в речевом акте приказ выражается либо императивом, либо глаголом “долженствовать”.
Cesse de braire ou je te cloue le bec. (LGC, p. 87).
Je te rйpиte encore une fois : je ne veux pas te voir. Tu dois le comprendre ou je te tue. (LGC, p. 194).
При подобном выражении угрозы менасив ближе всего приближается к директивным речевым актам, так как угроза подкрепляет требование. Примеры речевого акта угрозы, состоящие из бессоюзных сложных предложений довольно редки (9%). В сложном предложении, предикативные части которого взаимосвязаны по смыслу и строению, а также соединены без помощи союзов или относительных слов ритмомелодическими средствами и порядком чередования частей, при оформлении менасива угроза передвигается во вторую часть. А первая часть может выражать либо причину, из-за которой говорящему приходится угрожать, либо приказ, более или менее категоричный, которого нельзя ослушаться под давлением угрозы и т. п. :
Tu as voulu la prйserver, espиce de charognard, tu auras beaucoup de problиmes. (AD, p. 79). Ne forcez pas les sourcils, vous me donnez envie de vous calotter. (HT, p. 74). Il ne faut pas se mкler des affaires des morts, зa finit toujours mal. (AD, p. 35).
Поскольку простое предложение образует одна предикативная единица, то говорящий для выражения угрозы часто прибегает к такому построению для краткости и убедительности требования. Синтаксически оно отделяется точкой, многоточием, восклицательным или вопросительным знаком. Интонационно – длительными паузами.
Зa me dйmange d’aller te donner une gifle aprиs ces paroles. (LRB, p. 112). Je te dйpiauterai ! (HOD, p. 105).
В речевом материале обнаружены примеры, где сложное предложение интонационно и пунктуационно разбивается на несколько простых. Это одна из особенностей эмоционального синтаксиса, а следовательно и эмоционально произносимой угрозы.
Bouge pas, toi! Ou je te brыle. (EAL, p. 115).
В этих случаях, как нам кажется, речевой акт угрозы (менасив) находится ближе всего к речевым актам обещания и гарантии (промиссивам и комиссивам), так как в его структуру не входят элементы, относящиеся к другим типам речевых актов. Итак, для оформления речевого акта угрозы употребляются простые предложения и различные типы сложных. Среди сложноподчиненных предложений чаще всего встречаются предложения с условным придаточным, вводимым союзом SI, чуть реже используются дополнительные придаточные, вводимые союзами QUE и местоимениями QUI. В зависимости от типа придаточного отмечается преимущественное расположение угрозы в различных частях сложноподчиненного предложения (в предложениях с условным придаточным – в главной, с дополнительным – в придаточной). Также место угрозы в сложноподчиненном предложении влияет на прагматическую окраску высказывания. Если угроза находится в главной части, то давление воли говорящего выражено более прямо. А если угроза расположена в придаточной части, то агрессия смягчается. Для сложносочиненных предложений характерно преимущественное использование разделительной связи. При этом говорящий отделяет свое требование от части, содержащей угрозу, и подчеркивает, что в случае выполнения условий, она не будет выполнена. При использования простого предложения для оформления менасива, речевой акт угрозы сближается с обещаниями и при этом приобретает ярко выраженный экспрессивный оттенок. 4. Менасив и смежные с ним речевые акты
Речевой акт угрозы (менасив) постоянно коррелирует с другими типами речевых актов (см. диаграмму 1). Коммуникативные намерения говорящего, определяющие положение менасива по отношению к другим выделяемым типам речевых актов, влияют на выбор типа предложения, о чем говорилось ранее. Представляется необходимым провести анализ соотношения типов предложений и типов иллокутивных актов, коррелирующих с менасивом. Диаграмма 17 иллюстрирует зависимость от типа предложения связи речевого акта угрозы с другими видами речевых актов. Ввиду того, что некоторые типы предложений представлены в исследуемом материале малочисленными группами, мы объединяем некоторые из них друг с другом. Сложносочиненные предложения мы не разделяем на противительные, сочинительные и разделительные. Сложноподчиненные обстоятельственные предложения с союзами SI и SINON мы рассматриваем в качестве единой группы. Итак, диаграмма 17 наглядно представляет связь речевого акта угрозы с другими типами речевых актов в зависимости от типа используемого предложения. Для менасивов, сходных по прагматической окраске с обещаниями, приказами и утверждениями, характерно наличие одного или двух доминирующих типов предложений. В остальных случаях не отмечено предпочтительного использования какого-то отдельного типа.
ВЫВОДЫ ПО ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ
В данной главе мы определили, что синтаксические конструкции, используемые при оформлении речевого акта угрозы, различны. Это простые и сложные предложения, эллиптические предложения и несколько предложений. Менасив может употребляться в одном высказывании вместе с другими типами речевых актов и разбиваться на части репликами собеседника. В большинстве случаев говорящим используется сложное предложение, так как в его структуру может входить не только угроза, но и требования, выполнение которых необходимо говорящему. Тип предложения, выбранный говорящим для оформления речевого акта угрозы, выделяет различные оттенки в исходном коммуникативном намерении. В сложноподчиненных предложениях угроза и требование говорящего связаны напрямую. Чаще всего встречаются предложения с условным придаточным, вводимым союзом SI, чуть реже используются дополнительные придаточные, вводимые союзами QUE и местоимениями QUI. При этом от вида сложноподчиненного предложения зависит тенденция к расположению угрозы в его различных частях. Место угрозы в сложноподчиненном предложении влияет на прагматическую окраску всего высказывания. Если угроза находится в главной части, то давление воли говорящего выражено более прямо. А если угроза расположена в придаточной части, то агрессия смягчается. Для сложносочиненных предложений характерно преимущественное использование разделительной связи. При этом говорящий отделяет свое требование от части, содержащей угрозу, и подчеркивает, что в случае выполнения условий, она не будет выполнена. При использования простого предложения для оформления менасива, речевой акт угрозы сближается с обещаниями и при этом приобретает ярко выраженный экспрессивный оттенок. Речевой акт угрозы связан с другими типами речевых актов. Выбор типа предложения часто зависит от того, с каким видом иллокутивных актов сближается менасив в данном случае.
Заключение
Целью нашего исследования было изучение особенностей языкового оформления речевых актов угрозы на основе способов выражения интенционального смысла. Мы проанализировали характерные черты речевого акта угрозы как отдельного иллокутивного типа и изучили его лексические, морфологические и синтаксические характеристики. Для достижения поставленной цели было проанализировано то положение, которое речевые акты угрозы занимают в общей системе речевых актов. Оказалось, что речевой акт угрозы находится на стыке между речевыми актами обещания и директива и совмещает в себе их характерные черты. Также перед нами стояла задача изучить некоторые лексические, морфологические и синтаксические характеристики собранного материала и выделить наиболее характерные из них. Оказалось, что информация об агрессивной направленности всего сообщения находится, в основном, в глаголах, которые можно разделит на несколько крупных лексико-семантических групп, характеризующихся общим значением. Использование различных грамматических категорий при оформлении речевого акта угрозы имеет свои особенности. Выбор лица, числа и времени глагола, а также типов предложения для оформления речевого акта угрозы зависит от характера агрессии говорящего (ярко выраженной или скрытой), от наличия определенных требований, к реализации которых стремится угрожающее лицо, от количества участников диалога и лиц, которые возможно будут принимать участие в реализации угрозы. Настоящее исследование затронуло не все языковые особенности речевого акта угрозы. В рамках данной темы можно обратить более пристальное внимание на лексемы с негативным значением, на анализ с лексической и грамматической точки зрения обращений и интеркаляций, на особенности употребления местоимений и существительных для обозначения субъекта и объекта угрозы.
Список литературы
Абрамова Т. В. Национальная специфика культуры речевого общения в косвенных речевых актах. // Теоретическая и прикладная лингвистика. Вып. 2. – Язык и социальная среда. Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – С. 127-136.
Абросимова Т. А. Функциональная симметрия глагольных форм во французском языке. // Члены предложения и классы слов в романских и германских языках. – Л. : Ленуприздат, 1983. – С. 3-11.
Алуферова Наталья. Директивные речевые акты. Диплом.
http: //st. karelia. ru/~nataluf/part. html
Алуферова Наталья. Речевое воздействие.
http: //st. karelia. ru/~nataluf/
Анисимова Е. Е. О коммуникативно-прагматических нормах текста. // Сборник научных трудов. Вып. 209. - М. : Наука, 1983. – С. 3-15.
Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл. - М. : Наука, 1976. – 383 с.
Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений. Оценка. События. Факт. – М. : Просвещение, 1988. – 243 с.
Бархатова Г. А. Особенности функционирования неопределенно-личной конструкции и аналитического пассива в старофранцузском языке. // Сб. Вопросы филологии, методики преподавания иностранных языков и страноведения. Вып. 2. – Великий Новгород: Изд-во НовГУ, 1999. – С. 3-9.
Беляева Е. И. Грамматика и прагматика побуждения. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1992. – 147 с.
Богданов В. В. Деятельностный аспект семантики. // Прагматика и семантика синтаксических единиц. – Калинин: КГУ, 1984. – С. 45-57.
Богданов В. В. Иллокутивная функция высказывания и перформативный глагол. // Содержательные аспекты предложения и текста. – Калинин: КГУ, 1983. – С. 83-102.
Брайт У. Введение: параметры социолингвистики. // Сб. Новое в лингвистике. Вып. VII. - М. : Прогресс, 1975. - С. 34-41.
Васильева Н. М. Парадигматическое и синтагматическое значение подчинительных союзов. // Грамматическая семантика. – Горький, 1980. – С. 3-11.
Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий: варианты речевого поведения. – М. : Прогресс, 1993. 112 с.
Винокур Т. Г. Воспроизведение особенностей разговорной речи в художественном тексте // Принципы функционирования языка в его речевых разновидностях: Межвузовский сборник научных трудов. – Пермь: Пермский гос. ун-т, 1984. – С. 31-46.
Власов С. В. Коммуникативное и синтаксическое членение высказывания. // Члены предложения и классы слов в романских и германских языках. – Л. : Ленуприздат, 1983. – С. 53-60.
Гак В. Г. Введение во французскую филологию. – М. : Просвещение, 1986. 184 с.
Гак В. Г. Прагматика, узус, грамматика речи. // Иностранные языки в школе, 1982, № 5.
Гак В. Г. Сравнительная типология французского и русского языков: Учеб. для студентов пед. ин-тов по спец. “Иностр. яз. ” - 3-е изд. , дораб. – М. : Просвещение, 1989. – 288 с.
Гак В. Г. Теоретическая грамматика французского языка. Синтаксис: Для ин-тов и фак. иностр. яз. – М. : Высшая школа, 1981. – 208с.
Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка.
http: //reader. boom. ru/gvozdev/
Гловинская М. Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. – М. , Наука, 1993. – С. 57-71.
Горобец Е. А. Глагольный вид в сопоставительном освещении.
http: //www. kazanlinguist. narod. ru/Kursja. htm
Даниленко В. П. Ономасиологическое направление в истории грамматики. // Вопросы языкознания, 1988, №3. – С. 108-131
Дьячкова И. Г. Способы выражения интенционального смысла высказывания в речевых жанрах похвала и порицание. Диалог 2001. http: //www. dialog-21. ru/
Еемерен Ван Франс, Гроотендорст Р. , Меффелс Б. , Вербург М... (Не)разумность и ошибка “атака на личность” (“argumentum ad hominem”). // Электронный Журнал “Аргументация, интерпретация, риторика”. Выпуск 1. 2000. http: //www. argumentation. spb. ru.
Зарецкая Е. Н. Провокационная речь. Диалог 2001.
http: //www. dialog-21. ru/
Кобозева И. М. "Теория речевых актов" как один из вариантов теории речевой деятельности. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. - М. : Прогресс, 1986. – С. 7 - 21.
Курышева В. И. Грамматическая оппозиция в системе форм союзного и бессоюзного подчинения придаточного дополнительного в современном английском языке и ее нейтрализация. // Грамматическая семантика. – Горький, 1980. – С. 134-142.
Лебедев М. В. , Черняк А. З. Онтологические проблемы референции. – М. : Праксис, 2001. – 215 с.
Леонтьев А. А. Высказывание как предмет лингвистики, психолингвистики и теории коммуникации. // Синтаксис текста. М. : Прогресс, 1979. – С. 18 - 36.
Макарьева А. П. Модальные глаголы в семантической структуре сложного предложения. // Грамматическая семантика. – Горький, 1980. – С. 34-42.
Неверов С. В. Особенности речевой и неречевой коммуникации японцев. http: //kuno. otaku. ru/japan/neverov1. htm
Остин Дж. Слово как действие. // Новое в зарубежной лингвистике: Вып. 17. – М. : Прогресс, 1986. – С. 22 - 31.
Павиленис Р. И. Понимание речи и философия языка. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. – М. : Прогресс, 1986. – С. 380-388.
Панова Л. Г. Наречия группы “сразу… немедленно… сию секунду” в нарративном и диалогическом режимах. Диалог 2001. http: //www. dialog-21. ru/
Почепцов В. Г. О месте прагматического элемента в лингвистическом описании. // Прагматические и семантические аспекты синтаксиса. – Калинин: КГУ, 1985. - 178с.
Прагматический аспект предложения и текста. – Л. : ЛГПУ, 1990. – 129 с.
Розенталь Д. Э. , Голуб И. Б. , Теленкова М. А. Современный русский язык. – М. : Рольф; Айрис-пресс, 1997. – 448с.
Свойкин К. Б. Роль системы общих и концептуальных знаний реципиента в восприятии текста. – Саранск: Изд-во Морд. ун-та, 1997. - 12 с.
Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. - М. : Прогресс, 1993. – 358 с.
Серль Дж. Р. Классификация иллокутивных актов. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. – М. : Прогресс, 1986. – С. 170 – 195.
Серль Дж. Р. Косвенные речевые акты. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. – М. : Прогресс, 1986. – С. 195 – 283.
Серль Дж. Р. Что такое речевой акт. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. – М. : Прогресс, 1986. – С. 151-169.
Сиротинина О. Б. Современная разговорная речь и ее особенности. – М. : Прогресс, 1974. – 258 с.
Ситников А. П. Современные прикладные психотехнологии: процесс и язык коммуникации. – М. : Высшая школа, 1992. – 125 с.
Скрелина Л. М. , Ерыгина Л. И. Роль категории лица в актуализации частей речи и членов предложения. // Члены предложения и классы слов в романских и германских языках. – Л. : Ленуприздат, 1983. – С. 103-110.
Современный русский литературный язык: учебник для филологических специальностей пед. институтов/ П. А. Лекант, Н. Г. Гольцова, В. П. Жуков и др. ; Под ред. П. Леканта - М. : Высшая школа, 1988. – 245 с.
Сусов И. П. Введение в теоретическое языкознание. – Электронный учебник. http: //homepages. tversu. ru/~susov/
Сусов И. П. Прагматическая структура высказывания // Языковое общение и его единицы: Межвузовский сборник научных трудов. Калинин: КГУ, 1986. – С. 4-18.
Хельбиг Г. Проблемы теории речевых актов. // Иностранные языки в школе, 1978, № 5.
Храмова Г. А. Глаголы речи в метакоммуникативных высказываниях. // Аспекты лингвистических и методических исследований. – Архангельск: Издательство Поморского государственного университета имени М. В. Ломоносова, 1999. – С 15-29.
Шелингер Т. Н. Нетрадиционно выделяемые коммуникативные единицы современного английского языка. – Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. – Л. : ВАС, 1986. – 16 с.
Шилихина К. М... Коммуникативное давление в русском общении. Теоретическая и прикладная лингвистика. Выпуск 2. Язык и социальная среда. Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – С. 103-108.
Якубинский Л. П. Избранные работы: Язык и его функционирование. - М. : Прогресс, 1986. – 235 с.
Список источников и их сокращений
Boileau-Narcejac. La Mort a dit : peut-кtre.
MPE
Brussolo Serge. Armйs et Dangereux.
AD
Chabrol J. -P... Un homme de trop.
HT
Chandernagor Franзoise. L’enfant aux loups. Йditions de Fallois, 1990. EAL
2.
Chraпbi Driss. L’inspecteur Ali а Trinity College. Йditions Denoёl, 1996. IATC
Colette. La ronde des bкtes. Le livre de Poche. 1996.
LRB
1.
Cossery Albert. Les Hommes oubliйs de Dieu. Edition Joёlle Losfeld, 1994. HOD
Duras Marguerite. Hiroshima mon amour. Йditions Gallimard, 1960. HMA
Kristof Agota. Le Grand Cahier. Йditions du Seuil. 1986.
LGC
Simenon G... Les Suicidйs.
LS
Troyat Henry. Le carnet vert. Йditions du Progres, Moscou. 1974. LCV
Weiner Arkadi et Weiner Guйorgui. Les rendez-vous du Minotaure. Йditions “ Radouga ”, Moscou. 1990. RVM
Список использованных словарей
1.
Гак В. Г. , Ганшина К. А. Новый французско-русский словарь: 70000 слов, 200000 единиц перевода — 3-е изд. , испр. — М. : Рус. яз. , 1997. — 1195 с.
Гринева Е. Ф. , Громова Т. Н. Словарь разговорной лексики французского языка (на материале современной художественной литературы и прессы): около 9000 слов, около 15000 словосочетаний и более 20000 цитат. – М. : “Цитадель”, 1997. – 640 с.
Розенталь Д. Э. , Теленкова М. А. Словарь-справочник лингвистических терминов. – 3-е издание, испр. и доп. – М. : Просвещение, 1985. – 399 с. 2.
Советский Энциклопедический словарь. Гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : “Советская энциклопедия”, 1984. — 1600с. , ил.
Энциклопедия КРУГОСВЕТ.
http: //www. krugosvet. ru/
Le Petit Robert.